Размер шрифта: A A A
Цвет сайта: A A A A
Изображения Вкл Выкл

Баканай Абдусаламова: «Сдаваться нельзя. Мага мне не простит»

Спорт (2).jpeg

Жена дагестанского боксера Магомеда Абдусаламова в интервью «МИ» о том, как поднимает мужа после травмы, полученной на ринге, выигранных в суде миллионах и двух часах, которые перевернули всю жизнь семьи Абдусаламовых.

 

НЕМНОГО ПРЕДЫСТОРИИ

Дагестанский супертяжеловес Магомед Абдусаламов стал известен в 2005 году, завоевав на любительском ринге титул чемпиона России в тяжелом весе. Не попав на Олимпиаду в Пекине, он ушел в профессионалы. За последующие пять лет боксер провел 17 боев и все выиграл досрочно. Дрался очень зрелищно, часто при этом рискуя и абсолютно забывая про защиту.

В начале 2013 года Магомед поднялся на четвертую строчку рейтинга WBC и стал рассматриваться как претендент на бой против чемпиона мира украинца Виталия Кличко. Его новым соперником стал кубинец Майк Перес.

В бою с Пересом Абдусаламов потерпел первое поражение на профессиональном ринге. Магомед получил переломы левой руки, носа, лицевой кости и черепно-мозговую травму, следствием которой стали отек мозга и тромб. После боя боксер жаловался на боли в голове, но врачи отказали в госпитализации, и Магомеду пришлось добираться до больницы своим ходом. Время было упущено… Через несколько часов Абдусаламова ввели в состояние искусственной комы. А несколько дней спустя он перенес инсульт. Сообщалось, что у боксера почти нет шансов выжить, но он жив и уже начал говорить. 

После трагического случая семья Абдусаламовых подала в суд на штат Нью-Йорк, обвинив врачей в халатности и непрофессионализме, и выиграла 22 миллиона долларов компенсации. Суд длился (и продолжает длиться) без малого четыре года, и все это время рядом с супертяжеловесом по прозвищу Маго остаются его жена и три дочери.

Спорт (3).jpg 

«ОН КАК РЕБЕНОК»

– Баканай, прежде всего, хочу поинтересоваться состоянием Магомеда. Как он себя чувствует в настоящее время? Что изменилось с момента нашей последней беседы два года назад?

– За два года, конечно, мы прогрессировали. Он теперь все запоминает, пытается разговаривать, конечно, не так, как это делаем мы, но пытается. Часто в комментариях в Instagram спрашивают, узнает ли он друзей, родных. Да, он всех узнает. Но с движением у нас (имеется в виду Магомед) проблемы, у него также не работает правая сторона, левая у него очень сильная, мы не стоим, не сидим и не ходим. Он ест почти самостоятельно, но пищу даем ему не совсем обычную – более измельченную. Да и нельзя оставлять его без присмотра во время еды, он как ребенок – может подавиться.

Врачи нам в самом начале говорили, что он даже видеть не сможет, но он видит, соображает. Подчеркну, что это область мозга и при проблемах с ним человек бывает очень непредсказуемым – сейчас он может себя хорошо вести, но через пять минут настроение кардинально меняется. Иногда бывало, что он не спал всю ночь, и были ночные «капризы», но сейчас доктор прописал успокоительное, и стало спокойнее.

– А как вы общаетесь? У вас есть какой-то язык жестов?

– Нет. Мы с ним говорим, и он нам отвечает. Я его уже давно понимаю, привыкла. Но иногда даже говорить не надо, он может просто показать рукой. Уже четыре с половиной года прошло… Я его не отделяю от семьи, дочки тоже тянутся к отцу. Придут из школы – поцеловали папу, ложатся спать – поцеловали папу. Иногда даже спрашиваю у Маги: «Они тебя поцеловали?», он отвечает: «Нет», и дочери опять бегут к нему. Потом мы начинаем шутить, Мага говорит, что никто его не целовал и дочерям приходится опять бежать к отцу. Он любит играть. Он меня называет «принцессой», а я его «солнышком». Вот так у нас все (смеется).

Спорт (2).jpg 

«МЛАДШАЯ ДОЧЬ ДАЖЕ НЕ ПОМНИТ СВОЕГО ОТЦА ЗДОРОВЫМ»

– Кстати, о дочерях. Их у вас с Магомедом три и младшей Патимат едва исполнился год, когда в семье случилось такое несчастье. Когда она спросила, что с отцом, что вы ей ответили?

– Она еще маленькая, первого января ей исполнилось пять лет. Наверное, она даже не понимает, что с отцом. Знаете, даже не помнит своего папу здоровым, хотя все внимание отца всегда было на ней, все те десять месяцев. Мы ждали сына, но когда родилась Патя –Мага прямо души не чаял в ней. Он ее всегда забирал у меня. У нас миллион фотографий, где Патя у него на руках. Может, она думает, что так и должно быть, не могу прочитать ее детских мыслей.

– А каковы мысли старших дочерей?

– Сейчас тяжелее всего средней Сайгибат. Старшая Шахризат у нас самая чувствительная, но уже смирилась. Последние полгода они ничего не говорят, хотя раньше старшая спрашивала: «Когда папа выздоровеет, он пойдет боксировать? Когда он начнет ходить?» Шахризат не задает вопросов, потому что очень переживает за меня. Но иногда в разговоре с помощницей она хвастается отцом, вспоминает, что он их постоянно куда-то водил. Мне Мага как-то сказал, что Шахризат подошла к нему и говорит: «Папа не шуми сегодня, пожалуйста, а то маме тяжело».

А вторая у нас с характером девочка, она тоже ничего не скажет мне, но я слышала на днях, как она говорила Айне (дочка помощницы Баканай), что ей очень повезло с папой, потому что он ходит и может гулять с ней. (В этот момент в комнату входит младшая Патимат и вручает матери рисунок, на котором изображены папа, мама и три дочери). Мне стало обидно за нее. На самом деле, у них золотой папа. Он, несмотря на свою профессию, все свободное время уделял дочерям. Мы и сейчас гуляем всей семьей, но, согласитесь, это ведь не то, что было раньше.

 

«БОКС БЫЛ РАБОТОЙ МОЕГО МУЖА»

– А как Магомед проводит день?

– Раньше мы каждый день ходили на тренировку, сейчас немного по-другому. Мы встаем утром, я отвожу детей в школу. В 8:20 я уже дома, захожу к нему в комнату, а Мага уже проснулся. Я подхожу, обнимаю его и, если у меня есть возможность, прошу поохранять меня, пока я сплю. Он, конечно, соглашается, но иногда, если вдруг ему станет скучно, сам будит меня. А потом мы завтракаем, одеваемся и, если есть тренировка, едем в спортзал. Потом приезжаем домой, обедаем, он немного посидит в кресле. Если не выходим гулять, то он смотрит фильмы, бои. Иногда мы ходим в бассейн. Каждый день проходит по-разному. Да, и еще, три раза в неделю Маге проводят иглоукалывания, а на выходных к нам приходит массажист.

– Магомед смотрит бои?

– Да, в основном смотрит наших бойцов в UFC, болеет за Хабиба Нурмагомедова.

– А вы? Как бы сами отреагировали на боксерский поединок, если бы вам довелось его увидеть?

– Иногда бывает, но не смотрю целенаправленно, просто иногда попадается в телевизоре. Как реагировать? Это была работа моего мужа, каждый занимается тем, что ему по душе. Одни работают полицейскими и погибают в перестрелках, другие работают строителями и калечатся, но это ведь не значит, что нужно возненавидеть полицию и строительство. Ему нравилось это делать. А то, что случилось, – это уже вина врачей.

 Спорт (1).jpeg

«НЕУЖЕЛИ ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО МНЕ НУЖНЫ ЭТИ ДЕНЬГИ?»

– Кстати, о вине врачей. Мы уже можем говорить о ходе судебного дела?

– Конечно, уже известно, что мы выиграли суд, но процесс все еще длится, не все врачи наказаны. Но, я хотела бы подчеркнуть двумя красными линиями, что те 22 миллиона долларов, которые суд постановил выплатить нашей семье, не находятся у меня на руках.

Людям, которые уже перевели эти доллары в русские рубли и начали возмущаться, что за эти деньги можно вылечить много больных, хочу коротко объяснить, что деньги нам на руки никто не дал, они находятся на нашем счете. Почти половина денег ушла на выплату адвокатам и погашение миллионных счетов за медицинские услуги. С этого счета нам каждый месяц оплачивают его реабилитационный центр, школу для детей, еду. То есть выделяется определенная сумма на жизнь. И все посредством чеков.

– Я правильно понял? Люди думают, что вы живете с Магомедом из-за денег?

– Получается, что так. Неужели они думают, что мне нужны эти деньги? Да я бы отказалась от них и доплатила бы еще столько же, если бы мне могли вернуть моего Магомеда. Так хочется объяснить этим людям, что не в деньгах счастье. Счастье в том, что твои родные здоровы и находятся рядом. Лучше жить обычным человеком в Махачкале, на съемной квартире и работать таксистом, но быть в окружении своей семьи. Нет цены здоровью близкого человека. Может быть, для кого-то муж – это просто муж, а жена – просто человек, готовящий еду, но у нас… у нас отношения были совсем другие. Я не могу радоваться деньгам, когда у меня муж в таком состоянии. Я бы отдала все, даже почку бы отдала (улыбается), чтобы вернуть Магомеда и брата, которого потеряла.

– А кто эти люди, которые считают ваши деньги? Подписчики в Instagram?

– Да, я читаю все комментарии (на сегодняшний день количество подписчиков Баканай в Instagram достигает 236 тысяч. – Прим. авт.). Мне вообще все равно, что пишут недоброжелатели, но это иногда сильно задевает. Я не железная и то, что я часто выкладываю наши с ним счастливые фотографии, не значит, что все у нас так хорошо. Да и по внешности часто проходятся, большинству подписчиков почему-то кажется, что я перестала быть женщиной и не имею права выглядеть красиво. Ходят даже слухи, что я сделала не одну пластическую операцию, но хочу ответить всем сразу – это неправда.

 Когда я пожаловалась мужу, он сказал: «Они просто завидуют тебе». Он всегда и всем говорит, что я его спаситель, он не стесняется целовать мне руки прямо в реабилитационном центре, даже медсестры возмущаются. При всем этом, что мне доказывать людям, когда у меня есть такой муж?

Одна вообще, представляете, написала «мне бы такого богатого инвалида». Я очень расстроилась, когда это прочитала. Как можно так сказать? Другие пишут «я ухаживала за бабушкой, в этом ничего сложного нет». Если бы ты делала это, то ты бы не осуждала чужой труд. Тот, кто хотя бы пару дней ухаживает за больным человеком, понимает, какое это тяжелое занятие. Знаете, я бы могла сейчас смотреть за несколькими пожилыми людьми, но никак не за мужем, который всегда был для меня опорой и сам должен был ухаживать за мной.

 

«ДВА ЧАСА ПЕРЕВЕРНУЛИ НАШУ ЖИЗНЬ»

– Вернемся к суду… Вообще для вас, Баканай, этот суд был желанием восстановить справедливость, чтобы другие спортсмены не стали жертвами халатности врачей?

– Во-первых, конечно, этих людей нужно наказать. Потому что, если бы врачи взялись за Магомеда сразу после боя, он бы отправился в больницу, отлежался бы несколько дней или я не знаю… Факт в том, что всего этого бы не случилось. Их надо было наказать, чтобы не только они, но и другие врачи знали, что нельзя так халатно относиться к спортсменам, ведь их дома ждет семья, родители, дети.

Что им стоило забрать его в больницу? Эти два часа перевернули нашу жизнь. Это очень тяжело… Все, видя мою улыбку, думают, что я так просто к этому отношусь, но они не видят того, как я страдаю.

И, во-вторых, конечно, нам нужны были средства на реабилитацию мужа. Я должна быть уверена, что завтра смогу продолжить лечение Магомеда. А как еще? Откуда я достану деньги? Мы задолжали миллионы долларов, где бы я их нашла?

То есть мы наказали врачей и нашли средства для лечения. Конечно, деньги не вернули моего мужа. Но этот прецедент многое поменял, изменились правила в боксе, подняли страховку для спортсменов. Теперь при малейшей травме боксера снимают с боя и везут в больницу. Обидно, что именно мы стали примером, но раз это случилось, хотя бы другие семьи не пострадают.

– Вина врачей действительно есть. Но как, по-вашему, есть ли вина самого Магомеда в случившемся? Он ведь мог просто отказаться от продолжения того злополучного боя.

– Мой Мага не виноват, он всегда прав (улыбается). Если не остановился, значит, правильно сделал. Вообще менталитет наших мужчин такой, что они не могут просто взять и спасовать. Магомед никогда бы не позволил себе такого, но если бы медики рассказали ему о последствиях, он бы, конечно, поехал в больницу. Факт в том, что врачи его допустили к бою, и Магомед был уверен, что у него все хорошо.

Спорт (1).jpg 

«ОНИ НЕ ВЕРИЛИ, ЧТО МАГА ВЫЖИВЕТ»

– В самом начале лечения медики не давали Магомеду никаких шансов, но сейчас прогресс, как говорится, налицо. Мага уже может двигаться и почти самостоятельно принимать пищу. Но что если пик возможностей уже достигнут и дальнейших шансов на улучшение здоровья нет? Что об этом говорят врачи?

– Да, медики говорили, что он не будет видеть, слышать и вообще на всю жизнь останется парализованным. Когда я забирала его из реабилитационного центра, врачи и медсестры считали, что я не понимаю ситуации и отказываюсь верить в происходящее. Они говорили, что Магомед просто не выживет дома, и никогда бы не подумали, что мы будем иметь то, что у нас есть сейчас.

Мы столько всего прошли и столько всего впереди, но врачи непреклонны в своих прогнозах. Я впервые говорю об этом прессе… И раньше я действительно отказывалась верить в то, что полностью восстановиться Магомеду уже не удастся. Врач объяснил мне, что у моего мужа нет половины мозга, его удалили после инсульта. Сказал: «Как ты хочешь, чтобы работала его правая часть тела, если часть мозга, отвечающая за это, отсутствует?» Но я все равно верю. Он пытается говорить, хорошо видит. Мне так кажется. Мага у меня очень умный, произносит иногда такие слова, которых даже я не знаю (улыбается).

 

«А ЕСТЬ У МЕНЯ ДРУГОЙ ВЫБОР?»

– Магомеду очень повезло с женой. После случившегося вы фактически стали главой семьи – вы заведуете финансами, принимаете решения, отвечаете за детей и при этом умудряетесь со всем справляться. Сложно?

– А есть у меня другой выбор? Я считаю, что нет. Если сдамся, то все пойдет наперекосяк. У меня муж и трое детей, я обязана своему здоровому Маге, обязана воспитать наших дочерей. Даже на том свете, если мы там встретимся, он спросит меня: «Как ты могла?» Дети для моего Маги были всем, он ими бредил. Что бы было с ним, если бы я опустила руки? Его спасла… care (c английского – забота), видите, уже слова русские забываю.

Все интересуются, есть ли у него психолог? У него его нет, моему мужу он не нужен – у Маги нет никаких комплексов, не было и мгновения, когда он сказал бы «зачем я вообще живу». Нет, потому что ему никто не дает понять, что он болеет. Его дочки всегда рядом, жена около него. Я стараюсь перед ним всегда быть веселой, не плачу, обнимаем, целуем его. Он не чувствует, что что-то не так.

Мы, женщины, вообще очень сильный народ (улыбается). Многие пишут, что меня, наверное, сам Магомед такой воспитал, но это не совсем так. Меня вырастили такой родители. Нас было четверо детей, и самой любимой у отца всегда была я. В меня вложили много любви, я позитивный человек. Сейчас я с вами говорю и могу радоваться, а через несколько минут могу расстроиться и пить успокоительное. Но если мы сами себе не будем поднимать настроение внутренне, то как нам еще жить? Я к тому же потеряла брата, и было много разных мыслей в голове, но… Если я так сделаю, то мне никто не скажет спасибо. Сдаваться нельзя. Мага мне не простит.

 

«ЖИТЬ В ДАГЕСТАНЕ МЫ НЕ СМОЖЕМ»

– Как вам жизнь в Штатах? Лучше, чем в Дагестане?

– Честно, я люблю Дагестан, люблю наш народ и очень скучаю по нему. Но… жить в Дагестане мы не сможем. В Штатах все для людей, здесь лучшая медицина и если бы не это, то не знаю, что бы с нами было. Единственное, плохо, что рядом нет родных. Но сейчас нам нужна только медицина.

– Вам, наверное, было тяжело ставить мужа на ноги одной, да еще и в чужой стране?

– Конечно, было тяжело. Но с первых дней нам помогал друг Магомеда Аминулла Сулейманов, Андрей Михайлович Рябинский (российский бизнесмен, вице-президент Федерации профессионального бокса России. – Прим. «МИ») оплачивал нам реабилитационный центр 8 месяцев, каждый – по 57 000 долларов. По-другому мы бы не смогли начать лечение, и кто знает, что бы было сейчас. Я очень благодарна этим людям, что они оказались рядом с нами в самый тяжелый момент.

– А сам Магомед скучает по Дагестану?

– Ну, нет такого, чтобы он сидел и говорил «скучаю по Дагестану». Когда я спрашиваю у него, скучает ли он, Магомед отвечает, что главное, чтобы дети и жена были рядом. Мы все тоскуем по Дагестану, но не все случается в жизни так, как мы хотим. Главное, что мы вместе.

– Состояние здоровья позволяет Магомеду делать длительные перелеты?

– Мы пока не рискуем. Даже здоровый человек, который летит 10 часов, может быть подвержен определенным рискам.

– Вы уже достаточно давно живете в США, большую часть своей жизни ваши дочери провели в Штатах… Они растут и воспитываются по-американски?

– Ни в коем случае. Я мама улыбчивая, но очень строгая. Меня даже боятся подруги дочерей. Я им не даю расслабиться. Учу и убираться, и готовить, и стирают они у меня. Я учу их жить так, как учила меня мама. Девочка выходит замуж, а выходить они у меня будут только за дагестанцев. Они будут должны вкусно кормить своих мужей, ухаживать за ними так, как за их папой ухаживает мама.

– А что если одна из ваших дочерей захочет выйти замуж за боксера? Как вы на это отреагируете?

– Мы заставим его бросить бокс (смеется). Мы, конечно, поинтересуемся мнением дочерей, но вообще мне мужа выбирал отец. Ну будет он боксером и что? Главное, чтобы парень был хорошим. А заботе о боксере я свою дочку научу. Научена горьким опытом…

 

«Я ВСЕГДА СЧИТАЛА, ЧТО МЫ СОЗДАНЫ ДРУГ ДЛЯ ДРУГА»

– Представьте, что мы вернемся на 14 лет назад – в день вашей с Магомедом свадьбы. Зная, через какие сложности вам придется пройти, вышли бы замуж за Магомеда?

– Я всегда считала, что мы созданы друг для друга. Мы с ним и ссорились, и ругались, но всегда друг друга любили. 9 лет мы жили вместе до этого случая, прожили хорошо, и сейчас живем. Почему нет? Хотя бы ради этих девяти лет жизни и замечательных дочерей. Магомед – мой человек. Если бы я не хотела и не любила его, то я бы ушла после произошедшего. Я бы также могла спокойно и обеспечено жить в Дагестане у родителей и заниматься своими делами. В этом мире никто никому не обязан, и в Дагестане много брошенных детей и родителей. Молчу я уже про жену или мужа… Просто у меня в голове не укладывается, как можно бросить родного человека? Наверное, я не так воспитана. Я нахожусь рядом со своим Магой не из-за денег или чего-то еще, а из-за того, что это мой муж, отец моих троих детей, которого я любила и люблю.

 

Нурмагомед АСТАРХАНОВ

Количество показов:79912

Последние новости

13.11.2018 18:00:46 | Глава Минприроды Дагестана поставил ультиматум руководителям кирпичных заводов

13.11.2018 18:00:46 | Штат махачкалинской мэрии оптимизировали на 70 единиц

13.11.2018 18:00:46 | Минобрнауки РД: Дагестан получит 140 новых школьных автобусов

13.11.2018 18:00:46 | Ушла из жизни президент кинофестиваля «Кунаки» Сулиета Кусова

13.11.2018 18:00:46 | Владимир Васильев отстранил от должности Заура Кахриманова

13.11.2018 18:00:46 | Эльвира Агурбаш призвала покупать дагестанскую сельхозпродукцию

13.11.2018 18:00:46 | Глава села в Дагестане незаконно передал в аренду более 400 гектаров земли

13.11.2018 18:00:46 | В Махачкале установят 1000 новых контейнеров для мусорных отходов

13.11.2018 18:00:46 | Порядка 20 муниципальных служащих в Докузпаринском районе представили недостоверные сведения о своих доходах

13.11.2018 18:00:46 | Дагестанец стал лауреатом премии Группы стратегического видения "Россия-Исламский мир"

13.11.2018 18:00:46 | Ислам Махачев снят с турнира UFC в Анахайме

13.11.2018 18:00:46 | Юнус-бек Евкуров обратился к участникам заседания Группы стратегического видения «Россия – исламский мир»

13.11.2018 18:00:46 | Рустам Минниханов рассказал журналистам о договоренностях между Дагестаном и Татарстаном

13.11.2018 18:00:46 | Владимир Путин: «Россия придает большое значение развитию дружественных связей с мусульманскими странами»

13.11.2018 18:00:46 | Хабиб Нурмагомедов отправился в Африку с благотворительной миссией

13.11.2018 18:00:46 | Владимир Васильев: «В Дагестане учитывают положительные практики исламского мира»

13.11.2018 18:00:46 | Шейх-Мансур Хабибулаев завоевал титул чемпиона мира

13.11.2018 18:00:46 | За год объем закупок сельхозтехники в Дагестане вырос в 2,5 раза

13.11.2018 18:00:46 | В Махачкале отметили день рождения руководителя самого титулованного на Северном Кавказе ансамбля детского танца

13.11.2018 18:00:46 | Врио мэра Махачкалы распорядился начать отопительный сезон раньше планируемого срока